Читаем без скачивания [Яой] Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея/ The Scum Villain’s [Self-Saving] System - Мосян Тунсю

[15] Пьесы – в оригинале 话本 (huàběn) – хуабэнь – китайская городская народная повесть, возникшая из устного сказа, книга-пересказ на разговорном языке (в отличие от оригинала на книжном литературном языке).

Глава 88. Ло и Шэнь ломают голову над 100 вопросами

Опрашиваемые: Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю.

Опрашивающий: Сян Тянь Да Фэйцзи

Составитель опросника: Система

Всё началось с того, что Сян Тянь Да Фэйцзи получил от Системы очередное задание.

Это был весьма странный опросник.

По нему трудно было судить, что именно он исследует. При этом чем дальше, тем более неудобными становились вопросы.

Как бы то ни было, пара лишних очков, даже заработанная столь сомнительным способом, никогда не повредит, верно ведь?

В конце концов, поддавшись на жалостливые мольбы, обращённые к «Шэню-дада [1]», и наплевав на чувство собственного достоинства (если таковое вообще у него осталось), Шэнь Цинцю нехотя пообещал притащить своего питомца — вернее, прославленного ученика — дабы вместе покончить с этим жутким опросником.

Далее следует прямая трансляция опроса брата-Самолёта:

— Могу я спросить, как ваше имя? — начал Шан Цинхуа.

Ло Бинхэ только что уселся, заняв своё место.

— Что, имя моё забыл? Нашёл, что спросить, — приподняв бровь, подозрительно бросил он.

— Сколько вам лет? — со вздохом продолжил Шан Цинхуа:

По правде говоря, Шэнь Цинцю понятия не имел, сколько лет его собственному нынешнему телу.

— А вот уж это тебе виднее, — бросил он Шан Цинхуа, подняв голову.

Вертя в руках кисть, Шан Цинхуа мысленно возопил: это он не продумал — с тем же успехом он мог бы ответить заранее на половину вопросов. Поразмыслив, он вписал в соответствующую графу первое попавшееся число.

— Какова ваша ориентация?

Вот уже третий кряду выдающийся по тупости вопрос, который Ло Бинхэ вновь оставил без ответа. Шэнь Цинцю же не замедлил возмутиться:

— Сам-то как думаешь, после того, как мы переехали на Зелёный канал чистой любви Цзиньцзяна [2]?

Мысленно вычеркнув с три десятка вопросов подобного содержания, Шан Цинхуа стойко продолжил:

— Могу я спросить, как вы оцениваете свою личность?

— Нормально, — безучастно отозвался Шэнь Цинцю. – Я бы сказал, что с этим Шэнем [3] довольно легко поладить.

— Не знаю, — растерялся Ло Бинхэ.

— Ну а личность вашего партнера?

— Плакса, девичье сердце, озабоченный, вечный школьник [4], прилипала, — принялся перечислять Шэнь Цинцю.

В глазах Ло Бинхэ и впрямь заблестели слёзы — похоже, слова наставника задели его за живое. И все же он послушно ответил:

— Безусловно, учитель — лучший человек из всех, что я встречал. Он одновременно сильный и нежный, непобедимый и заботливый.

При этих словах Шэнь Цинцю на мгновение утратил вид полного равнодушия — кто бы мог подумать, что ученику удастся его пристыдить! Пару раз кашлянув, он поправился:

— На самом деле, он славный юноша. У него есть замечательная черта, которую нечасто встретишь: он крайне послушен — и этого, на мой взгляд, вполне достаточно.

Щеки Ло Бинхэ тотчас заалели.

— Когда вы встретились? — суховато продолжил Шан Цинхуа. — Где это произошло?

Можно подумать, он сам не знает ответа на этот вопрос!

— Я встретил учителя, когда прошёл вступительное испытание на хребет Цанцюн, — охотно начал Ло Бинхэ.

Шэнь Цинцю невольно заёрзал: он-то знал, что тем, кого тогда повстречал Ло Бинхэ, был отнюдь не он. Более того, это знакомство не назовешь приятным.

Он нетерпеливо замахал веером:

— Давай к следующему вопросу.

— Каким было ваше первое впечатление?

— Учитель показался мне возвышенным [5], отстранённым, непостижимым небожителем, — радостно поведал Ло Бинхэ.

— Маленький пирожок [6], — честно поведал Шэнь Цинцю, додумав про себя: «…а также редкостный красавчик».

— Что вам нравится друг в друге?

— Послушание, — расцвел в благодушной улыбке Шэнь Цинцю.

— Мне в учителе нравится абсолютно всё, — смущённо признался Ло Бинхэ.

— А что вы не любите?

— Ничего, — твёрдо заявил Ло Бинхэ.

Подобная непреклонность не могла не растрогать Шэнь Цинцю, и, отвечая любезностью на любезность, он также бросил:

— Ничего.

Ведь скажи он, что не одобряет склонности своего ученика распускать нюни перед посторонними, совершенно теряя лицо, это интервью, чего доброго, затянется на весь день.

— Как вы называете друг друга?

— Учитель, откуда только берутся такие странные вопросы! — повернувшись к наставнику, недовольно бросил Ло Бинхэ. — Зачем мы вообще сюда пришли?

Однако Шэнь Цинцю одернул его:

— Бинхэ, веди себя прилично. Через это просто нужно пройти. Воспринимай это как возможность спасти жизнь своего шишу.

— Как бы вам хотелось, чтобы вас называл ваш партнёр? — продолжил Шан Цинхуа, не обращая внимания на заминку.

Ло Бинхэ зарделся до ушей.

При виде пылающего лица ученика в сердце Шэнь Цинцю закралось дурное предчувствие, и он судорожно замахал веером:

— Давай к следующему вопросу, к следующему!

Казалось, Шан Цинхуа вот-вот взорвётся.

— Какой еще следующий! Вы собираетесь как следует ответить хотя бы на один вопрос? Бин-гэ… то есть, шичжи [7], давай, скажи уже!

Бросив обеспокоенный взгляд на учителя, Ло Бинхэ тихо произнес:

— Как зовут друг друга обычные супруги.

Шан Цинхуа тотчас воспользовался этим, чтобы отыграться:

— Шэнь-дада, Бин… шичжи хочет, чтобы ты называл его, как мужа! Господин, супруг или муженёк [8] — что тебе больше по вкусу?

— Заткнись, — процедил Шэнь Цинцю.

— На какое животное, по вашему мнению, похож ваш партнер?

— На белого журавля! — выпалил Ло Бинхэ, не задумавшись ни на мгновение.

— Насчет животного не знаю, — ответил на это Шэнь Цинцю. — Могу сказать, на какое растение — черный лотос.

— Учитель, разве бывают черные лотосы? — удивлённо переспросил Ло Бинхэ, однако Шан Цинхуа не дал времени на ответ:

— Какой подарок вы выбрали бы для вашего партнера? И какой хотели бы получить от него сами?

— Учителю стоит только пожелать, и я достану ему всё что угодно! — слегка разочарованно отозвался Ло Бинхэ.

— Не сказать, чтобы я нуждался в чём-то особенном… — честно признался Шэнь Цинцю.

В самом деле, будучи горным лордом, он и сам мог без труда достать всё что пожелает. Как всегда при этой мысли, он представил себя сидящим на целой горе золота.

— А я бы хотел, — робко признался Ло Бинхэ, — чтобы учитель посвятил три дня только мне одному, ни на кого больше не